МОРСКОЙ ПОРТАЛ BAVARIA YACHTS ВЫПУСКАЕТ НОВЫЙ 40 ФУТОВЫЙ КРУИЗЕР
СОЗДАНА АКАДЕМИЯ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ ЭКИПАЖЕЙ СУПЕРЪЯХТ
ГОНКА ВОКРУГ АНТАРКТИДЫ
Последнее обновление:
21 февраля 2011

Разработка и поддержка сайта - Алгософт мультимедиа

К. Бадигин На моррских дорогах: Глава седьмая.

Глава седьмая.

Враг пробрался в Арктику

Разгрузки-погрузки, неприятности с ледовой обстановкой на востоке Арктики порядком измучили Ивана Дмитриевича Папанина, он стал хвататься за сердце, глотал лекарства.

— Поеду завтра на рыбалку,— сказал он как-то после моего вечернего доклада.— Как будто можно: все разгрузили, всех неплохо снабдили, пароходы отправили.

Рыбалка была единственным и редким отдыхом Папанина.

Однако с утра пришлось заниматься другим. В десять часов у меня раздался звонок от Ивана Дмитриевича. Оказывается, он получил важное сообщение английской миссии и вместе со мной должен был посетить вице-адмирала Г. А. Степанова.

Часы в кабинете командующего флотилией пробили половину одиннадцатого, когда мы усаживались в мягкие кожаные кресла у стола, заваленного сводками и картами.

У Георгия Андреевича Степанова были здесь и служба и дом. Он слушал собеседников, нахмурив лохматые брови, изредка вставляя свои замечания.

— Слушаю вас, Иван Дмитриевич.

— Тяжелый крейсер «Адмирал Шеер» покинул свою базу в Норвегии,— начал Папанин.— Англичане полагают, что этот рейдер может проникнуть и в Карское море.

— Кто вам сказал об этом?

— Капитан Монд.

Степанов помолчал. Он даже прикрыл ладонью глава, как будто ему мешал свет,— это была его привычка.

— Где ваши ледоколы и транспорты, Иван Дмитриевич? — не поднимая глаз, спросил адмирал.

— В порту Диксон, Георгий Андреевич. Как раз все там собрались.

— Вот что, товарищи, надо их немедленно отправить на восток — и чем дальше, тем лучше. За пролив Вильницкого.

— Знаем, там безопаснее,— сказал Папанин.— Но за проливом очень тяжелые льды.

Все мы прекрасно понимали, какую угрозу представлял собой «Шеер». Его называли еще «карманным линкором».

— Скорость хода 28 узлов,— говорил, словно сам с собой, Степанов.— Крупнокалиберная дальнобойная артиллерия, восемь торпедных аппаратов, самолет-разведчик на палубе. Может совершить 21 тысячу миль без пополнения запасов.— Адмирал посмотрел на нас.— Такой разгромит вашу ледовую армаду издалека, не приближаясь на выстрел ледокольных хлопушек.

— А вы не пускайте его в Арктику,— вспылил Папанин.— У вас и самолеты, и подводные лодки — и вдруг немцы в Карском море?!

Иван Дмитриевич заторопился:

— Пойдем, Константин Сергеевич, дадим команду. А вы, Георгий Андреевич, пожалуйста, стерегите Карское море. Без ледоколов нам делать в Арктике нечего.

Степанов положил руки на стол, кивнул Папанину:

— Будем искать «Шеера». Однако искать его в такую погоду — все равно что ловить блох на брюхе медведя: и хлопотно, и опасно. Да и сил маловато для такого дела.

Командующий знал, что говорил. Несколько дней как на обширные пространства Севера навалились густые туманы, и ясных дней синоптики пока не предвидели. Но самое страшное заключалось в том, что вражеский рейдер, как выяснилось потом, не намеревался проникнуть в Карское море, а уже находился там. Он пробрался туда еще 18 августа по чистой воде севернее мыса Желания на Новой Земле и, как хищный зверь, крался во льдах, выслеживая жертву. Правда, первые дни робко. Командир «Шеера» каперанг Меендсен-Болькен был весьма плохо осведомлен о полярных морях и боялся неожиданностей...

Разговаривая у Степанова, мы еще не знали всего этого.

Вернувшись к себе, наметили план действий. Мне надлежало срочно составить телеграмму на Диксон, в штаб западных операций.

Через два часа зашифрованная телеграмма полетела в адрес начальника штаба операций в западной Арктике Арефа Ивановича Минеева. Я приказал немедленно выводить все ледоколы и транспорты на восток. Однако пугать «карманным линкором», как мы договорились с Папаниным, не стал.

Не помню, через сколько часов пришел ответ Минеева. Я не сразу поверил своим глазам. Ареф Иванович радировал примерно следующее: суда бункеруются и будут готовы к выходу только через три дня. Надо сказать, что Минеев — один из самых заслуженных и опытных полярников, и он не мог представить себе, что суда пойдут в ледовое плавание без достаточных запасов топлива. А мою телеграмму он, видимо, счел обычным подталкиванием. Три дня в наших арктических делах срок небольшой. Но в данном случае медлить было нельзя.

Я послал вторую радиотелеграмму с категорическим подтверждением приказа. Минеев снова прислал неудовлетворительный ответ, правда несколько сократив сроки выхода судов.

Представил себе на минуту, как по диксоновскому порту, по транспортам, ледоколам незаметно подкравшийся тяжелый рейдер открывает огонь из тяжелых орудий. И решил немедленно доложить обо всем Папанину.

Папанин внимательно все выслушал, взглянул на ответы Арефа Ивановича... и взорвался.

— Он хочет, чтобы крейсер потопил пароходы обязательно с полным бункером! — кричал Папанин.— Бери карандаш, записывай.

Иван Дмитриевич продиктовал резкую телеграмму, после которой места для рассуждений не оставалось.

— Можно бы и помягче, Иван Дмитриевич,— попробовал я вмешаться.

— Не твое дело,— и он размашисто подписался.

В штабе быстро зашифровали телеграмму и отправили Минееву. На следующий день, 19 августа, наши суда покинули Диксон.

Чтобы читатель мог проследить путь каравана, приведу некоторые данные по ответу капитана ледокола «Красин» М. Г. Маркова:

«19 августа. 15 часов 00 минут. На борту ледокола состоялось совещание капитанов судов, следующих на восток, созванное начальником операции А. И. Минеевым.

19 часов. Снялись с якоря порта Диксон. Порядок следования в караване: «Красин», «Азербайджан», «Донбасс», «Комсомолец Арктики», «Щорс», «Чернышевский», «Моссовет», «Двина», «Ельна-2».

Ход 9 миль. В море льда мало. Встречавшиеся ледяные скопления обходили.

20 августа. 19 часов. Прошли под южным берегом Кравкова, так как севернее авиаразведкой был показан лед.

21 августа. 00 часов. При подходе к острову Белухи накрыл густой туман. Ход сбавлен до 5 миль. 07 часов. Тумин рассеялся. Скорость 8 миль. Караван следует проливом Матиссена. Чисто. 19 часов 20 минут. Накрыл густой туман, ход сбавлен до 5 миль.

22 августа. Туман. 02 часа 30 минут. Получено сообщение по радио, что ледокол «Ленин» слышит наши гудки. 03 часа 15 минут. Открылся остров Гансена и стоящие там «Ленин» и танкер «Хопмаунд». Передано приказание ледоколу и танкеру занять место в караване.

Все суда следуют в бухту Оскара.

07 часов 25 минут. Стали на якорь в бухте на глубине 30 метров.

23 августа. 10 часов 35 минут. Бухта Оскара заполняется дрейфующим льдом. Перешли на более спокойную стоянку. 15 часов 20 минут. Бросили якоря на южной стороне острова Гансена (Гелланд-Гансена.— К. Б.).

24 августа. Весь караван стоит у острова Гансена в ожидании улучшения ледовой обстановки. Ветер юго-западный. Лед дрейфует против ветра. 17 часов 00 минут. Накрыл туман. Временами льдины наваливаются на якорные канаты судов.

25 августа. На якоре у острова Гансена. Дрейф льда усилился, приносит крупные льдины. Судам дано указание держать машины в постоянной готовности. Получено сообщение шифром с острова Диксон от Минеева о возможности появления неприятельского крейсера. Предупреждены все капитаны судов.

05 часов 40 минут. Перехватили отрывочные сообщения станции мыса Желания для Диксона: «Напало неприятельское судно, обстреляло, горим, много огня... ушли на запад».

07 часов 24 минуты. Станция мыса Желания работает со станцией Русская Гавань: «Следите, вашу сторону направилась вражеская лодка, будьте начеку».

10 часов 10 минут. К каравану подошел пароход «Сакко» и встал на якорь...».

Я повторю: все эти дни «Адмирал Шеер» уже находился в Карском море. И вражеская подводная лодка тоже.

«20 августа. Палубный самолет крейсера обнаружил наш караван (к северу от острова Кравкова). Однако туман заставил пилота вернуться. Крейсер, несмотря на плохую видимость, все же направился на сближение с караваном».

На следующий день, когда туман несколько разредился, самолет снова отправили на разведку. Он прошел вплоть до пролива Вилькицкого, но судов не обнаружил. (В это время, как видно из отчета капитана «Красина», караван был скрыт туманом у острова Белухи и далее.)

Командир «Шеера» решил, что летчики стали жертвой оптического обмана. Однако утром 22 августа радиорубка крейсера перехватила приказ с корабля, находящегося к северо-востоку от архипелага Норденшельда: «Курс 43°, скорость 5 миль». (Это было радио с «Красина».)

Самолет врага опять поднялся в воздух, но вскоре вернулся: на пути расстилался сплошной туман. Как только погода улучшалась, самолет взлетал снова и снова.

Наступило 23 августа. Этот день, пожалуй, мог стать роковым для красинского каравана. Во второй половине дня самолет «Шеера» сообщил на крейсер, что к югу от острова Гелланд-Гансена стоят десять пароходов.

В это время рейдер находился примерно в шести часах хода от нашего каравана, но, опасаясь льдов, командир крейсера упустил время. Вместо немедленных действий он предпринял дополнительную воздушную разведку.

24 августа самолет вылетел еще раз, однако опять попал в туман. «Шеер» решил разведать льды корпусом, но, как доносил своему начальству его командир, началось сжатие льдов.

Командир, несомненно, кривил душой. Вряд ли при бывшей тогда здесь ледовой обстановке можно было попасть в сжатие. Скорее, это была попытка оправдать задним числом свой промах.

25 августа новая разведка с воздуха. Туман. Возвратившись ни с чем, самолет при посадке потерпел аварию и был уничтожен своими. После полудня неподалеку от острова Белухи гитлеровцы наткнулись на наш пароход, идущий с юго-запада. «Шеер» направился к нему, передав прожектором по-русски: «Кто вы, куда следуете, подойдите ближе».

Советский корабль (это был ледокольный пароход «Александр Сибиряков») не сразу определил национальную принадлежность крейсера. Однако немедленно сообщил о нем на Диксон...

* * *

В нашем штабе в Архангельске во второй половине августа шла обычная работа.

После того как транспорты покинули Диксон, на душе у нас стало спокойнее. Мы передвигали на карте, висевшей в диспетчерской, флажки с названием судов по мере их продвижения на восток и радовались успехам. Казалось, что тяжелая тень «Шеера» отодвинулась.

Основное наше внимание было отдано военным кораблям особой экспедиции. Она пробивалась сквозь тяжелые льды с востока Арктики. 23 августа в ее проводку включился ледокол «И. Сталин»...

Памятным для архангелогородцев стало 24 августа. В 9 часов вечера завыли сирены воздушной тревоги. Незадолго до этого штаб противовоздушной обороны сообщил нам о появлении у острова Мудьюг сорока самолетов противника. Произошел бой, но часть фашистских бомбардировщиков прорвалась к городу.

Послышались редкие выстрелы зениток, загремели первые разрывы фугасных бомб. Через 15 минут в разных концах города кострами горели сухие деревянные дома. Бомбы разворотили несколько домов справа и слева от здания штаба. Никакого укрытия у нас не было. Все сотрудники штаба находились на втором этаже в диспетчерской и у меня в кабинете, прислушиваясь к вою пикирующих самолетов.

Бомба упала в наш двор. Щепки, комья грязи полетели в открытые окна. Мы ждали взрыва. Несколько мгновений прошло в неуютной тишине... Фугаска не взорвалась. Мы переглянулись и облегченно вздохнули. (На другой день ее выкопали из земли и обезвредили саперы.)

На 55-й минуте налета мне позвонили, что бомба попала в гостиницу. Я не выдержал: взял дежурную машину — узнать, как там себя чувствуют приехавшие ко мне жена и двухлетняя дочка Оленька...

Полыхали дома. По пути встречалось много народа. Люди катили детские коляски, тележки, груженные домашним скарбом. На освещенные пожарами улицы, на мирных жителей продолжали падать бомбы.

Моей «эмке» приходилось объезжать горящие бревна и груды кирпичей от разрушенных дымовых труб.

На Поморской тоже пылали дома, рядом с гостиницей и напротив нее. Но сама гостиница была цела, только все стекла окон вышибло взрывами.

Я приободрил своих и снова поехал в штаб.

Отбой дали во втором часу ночи. В нападении на город участвовали восемьдесят бомбардировщиков. Фашисты налетали волнами, в несколько заходов.

Грозное испытание закончилось. Архангелогородцы мужественно встретили опасность.

Первые самолеты сбрасывали в основном зажигательные бомбы. Когда подожгли город, стали обрушивать фугаски. Население смело тушило пожары, были погашены сотни зажигалок. Даже школьники, рискуя жизнью, спасли не один дом.

Находившиеся в городе иностранные моряки мужественно и бесстрашно участвовали в борьбе с пожарами.

Двадцать пятого августа докатились до нас сведения о событиях, происшедших в море. В шесть утра меня поднял на ноги звонок из штаба. Подошла машина, и я отправился на Петроградский проспект.

Дежурный диспетчер подал радиограмму. На ней стоял тотчас, когда ледокол «Красин» принял с мыса Желания посланные в эфир слова о нападении неприятеля, о пожаре, о подводной лодке...

Пока мы гадали, кто обстрелял станцию,— еще радио: полярники мыса Желания вооружились и готовы дать отпор врагу.

Сложив в портфель эти и другие скопившиеся за ночь телеграммы, я поехал к Папанину.

После моего доклада Иван Дмитриевич вызвал по правительственному проводу прямой связи Москву, А. И. Микояна.

Папанин сообщил Анастасу Ивановичу об обстреле полярной станции на мысе Желания. Сказал, что такая же участь постигнет Диксон, и очень просил оставить там пушки, привезенные в сентябре 1941 года.

Иван Дмитриевич был, как никогда, возбужден. Положив трубку, он сказал с довольным видом:

— Микоян обещал поддерживать мою просьбу.

В вестибюле я встретил К. К. Кострова, заведующего отделом водного транспорта обкома партии:

— Сейчас Огородников говорил со Сталиным,— отвел меня в сторону Костров,— доложил ему о ночной бомбежке. Сталин сказал так: «Да, товарищ Огородников, досталось вам, ставка Гитлера сообщила, что город Архангельск и порт сожжены». Товарищ Сталин обещал усилить нашу зенитную артиллерию.

Действительно, очень скоро по решению ГКО в Архангельск был переброшен полк зенитчиков.

В Арктике 25 августа события не закончились разбойничьим рейдом на мыс Желания.

Около 2 часов дня радиостанция Главсевморпути перехватила телеграмму капитана «Сибирякова» А. А. Качаравы. Она состояла из отрывочных фраз: «Вижу большой неизвестный корабль... Запрашивает, кто мы, куда следуем. На мой вопрос о названии, национальности корабля ответил: «Сисияма»... приказывает прекратить работу рации... обстреливает нас, открываю огонь... имею попадание радиорубку, огонь, горим...»

На этом радиограмма обрывалась.

Папанин забил тревогу. Вечером он был поставлен в известность, что все меры для поиска и уничтожения вражеского рейдера приняты. Посланы самолеты и подводные лодки. А кораблям экспедиции особого назначения, находящимся, правда, еще в море Лаптевых, отдан приказ: при обнаружении фашистского корабля атаковать его и уничтожить.

Вскоре после августовских событий Наркомморфлот, Управление Главсевморпути и Архангельский областной комитет партии одновременно поставили перед правительством и военным командованием вопрос о неудовлетворительном прикрытии транспортных судов в восточной части Баренцева моря и в Карском море.

Предыдущая глава |  Оглавление  | Следующая глава
НОВОСТИ
ТрансАтлантика со всеми остановками
20 февраля 2011
Весенняя ТрансАтлантика. Старт 09.04 с Сент Люсии. Марщрут: Сент Люсия(старт-09.04) - Багамы(23.04) - Бермуды(30.04) - Азоры(13.05) - Гибралтар(22.05) - Майорка(финиш 28.05).
Открылось ежегодное бот- шоу в Палм Бич
31 марта 2008
27 марта этого года открылось 23-е ежегодное бот-шоу в Палм Бич (Palm Beach), Флорида - одно из десяти крупнейших бот-шоу в США.
Вокруг света...
14 февраля 2008
Американский писатель Дэвид Ванн надеется последовать по пути Фрэнсиса Джойона и совершить кругосветное путешествие, поставив новый рекорд на 50-футовом алюминиевом тримаране.
Завтрак на вулкане
27 декабря 2007
Коллектив МОРСКОГО ПОРТАЛА с гордостью сообщает, что вышла в свет книга одного из наших авторов, Сергея Щенникова, пишущего под псевдонимом Сергей Дымов
В кругосветке Volvo Ocean Race уже семеро!
14 декабря 2007
На данный момент в гонке Volvo Ocean Race, которая в октябре следующего года стартует в испанском портовом городе Аликанте, подтвердили свое участие семь яхт.